Ирония, шутки, юмор

Про пробабку мне сказ рассказали
Как чёрт на печь к ней забрался.
Она спит и храпит без печали
Подшутить над ней кто-то взялся.

Дело было зимою в селе.
Время зá полночь, тихо вокруг.
Двое внуков при фитилé
"Тихий Дон" читали в досуг.

Валя лихо листала страницы
Про любовь ей тут нравились фразы.
Пропускла рассказ про зарницы,
Гришка Мелихов люб был зараза.

А Шураня сидел, еë слушал
И вдруг скучно так стало ему.
Оборвал он сестру, не дослушал.
Пошутить попросил в том дому.

Отвечает она: "Я не Райкин"
И продóлжила снова читать.
Брат: "Ну знаешь ты разные байки.
Тяжело тебе их рассказать?"

Мать с отцом за спиной на кутé
Улеглись давно почивать.
И луна в ночной красоте
Серебриралась, что снегу под стать.

На печи́ храпели две бабки.
Без ретузов в сорочках одних.
Тут вдруг Валя взялá в ноги тапки,
В сени вышла, оставив всех их.

По нужде до убóрной пошла
Нá дворе за большим задним хлевом.
Голову́ от козы там нашла –
Припорошена белым вся снегом.

Нужду прáвит, тут яркая вспышка –
В мозг еë залетела мысля.
Отмахнулась, подумала: "Крышка
Будет мне за то, опосля"

Но охота же пуще неволи,
То что вздумалось, вряд ли уйдёт.
"Пошучу я не много здесь что ли", –
Валя думала с рук ей сойдëт.

Да, намедни козу мы забили,
А еë голову́ про запас
На дворе за хлевом таили,
Чтоб сварить нам её в нужный час.

Голова та с большими рогами
С бородатой и узкой сурнóй.
В снег упëрлась Валяня ногами,
За рога взялася рукой.

Отодрала из мëрзлого слоя
И несёт голову́ ту домой.
Дома спят все сладко в покое,
Шура видит сестру с головой.

И от ужаса резко бледнеет,
Что же вздумалось Вале моей.
Но спросить он её не успеет –
Она к печке, он следом за ней.

Валя встала ногами на кут,
Шторки печки руками открыв,
Шура ждёт, что же будет счас тут,
Затаился, на месте застыв.

Бабки мирно, но громко храпели,
Заглушая иной в доме звук.
Жарко было, они все вспотели,
Тут и Валю взял резко испуг.

Но решилась закончить то дело,
Из двух бабок в жертву взяла
Мать отцову – уж пышная телом,
Потихоньку подол задрала.

Бабка спит на спине не тревожась,
Ноги только в коленях согнула.
А вторая рядом – скукожась,
Ноги вместе, к стене их пригнула.

Валя тихóнько кладëт голову́
Меж ногами – рогами на чрéсла,
Направляет головью сурну
В лу́но бабье – интимное место.

Положила – реакцию ждëт,
Бабка справно храпит – не шелóхнется.
А Шураня ладонями трëт,
Ожидает со стула как грохнется.

Нету шороха даже на печке,
Истекли пять минут и затем
"Тихий Дон" продолжали при свечке
Валя с Шурой читать между тем.

Позабыли они, зачитались,
С головой погрузившись в роман,
Где Аксинья с Натальей сражались
За Григория на виду у сельчан.

Вдруг внезапно протяжное ууу...
Завывание волка затмило.
- Валя, что это?
- Сама не пойму!
Волной страха обоих накрыло!

Вой сменился мольбами протяжно,
Слышен зов только: "Вáську..., – да, – Вáську..."
Васька с ку́та вскочил весь напря́жный –
Кто устроил таку свистопляску!

А бабуля Агафья кричит:
"Чëрт тут, Васька, меня соблазняет!"
Бабка Дуня проснулась – мычит,
На дворе пес неистово лает.

Васька глянул на печь – покатился,
За живот руками держась.
Ну кутé снова он очутился.
Настя встала, на печь забралась.

"Дай Бог деток, да дай Бог нам счастья", –
Причитала она, поняла
Кто устроил такое несчастье,
Голову́ с чресел бабки сняла.

Валя, дочка, ну как же так можно
С бабкой Ганей такое шутить!
Валентина в ответ осторожно:
"Меня Шура просил веселить".

А тем временем Васька очнулся,
Хоть от смеха болят все бока,
Да на печку опять потянулся –
Успокоить маманьку слегка.

- Мама, всë, нет его, успокойся.
- Васька, как же мне тут отойти!
- Встань, холодной водицей умойся.
- Кто удумал такое? Ахти!

Страх прошёл, смятение тоже
Бабка Ганя в чувство пришла.
"Обуял меня ужас до дрожи", –
Свой рассказ она начала.

Ноги вместе собрать не даёт!
Зафиксировал он их рогами.
А внизу в лу́но мокрость идëт
Вот откуда он, какими судьбами?

Мужика я давно не пускала,
С той поры, как Григорий помëр.
А тут вот что со мною в раз стало.
Чëрт забрался под юбку! Хитëр!

Господи! Что со мной будет?
Грех на ду́шу невольно взяла.
Ведь такое он не забудет!
И на кой нá ночь крестик сняла!

Я ору и потом просыпаюсь
Вся в поту, ну приснится же чушь!
И прийти в себя я стараюсь,
Да, напорист был чёрт очень дюж.

Чувствую снова мешает там что-то,
Я за ноги – там явно рога!
Мне конечно пежи́ться охота,
Но не с чëртом – не Баба-Яга.

Обуял меня страх, обомлела.
Чую Васька внизу там сопит.
Значит дома и чуть осмелела.
Я кричу тебе – голос сипит.

И черта то толкаю – не хочет!
Борода и рога – все при нëм".
Васька держит живот и хохочет:
"Виновата тут Валя во всëм".

Внуча, кто же тебя надоумил?
Ведь неужто Шураня решил?
Утром в церковь пойду, чтоб игумен
Мне грехи озорства отпустил.

Пошутили, наказ Вале дали,
Чтобы больше такого ни-ни
Легли спать – от смеха устали.
По утру рано встать не смогли.

И историю чудную эту
Рассказали соседке – родной,
Попридав драматизма сюжету,
Там учитель жила на постой.

Время шло, про сие позабыли.
В школу Валя с каникул пришла.
На урок все в класс заходили,
И учитель к ним вскоре зашла.

Но за стол свой не села – смеётся,
Вышла снова она с класса вон.
Вновь заходит и тихо трясётся,
Издавая хихиканья тон.

Не выдерживает и глаголет:
"Ты, косастая, выйди из класса"
Валя вышла, а в мозге мусолит,
Что скрывалось под оной гримасой.

А учитель, завидев Валюшу
Не смогла удержаться от смеха,
Так рассказ зацепил её душу
И не шла из ума та потеха.

Не смогла бы урок отвести
И пришлось попросить Валю выйти,
Чтобы школьникам всё довести
И дурой пред ними не быти.

Вот такую не сказку, а быль
Вам поведал. Три четверти века
Уж прошло. Извините за стиль
Не ругайте вы сильно поэта.

––––––––––––––––––––
Действующие лица события Рождества 1952 г. :
Васька (Василий) – глава семьи 1908 г. р. (44 года);
Настя (Анастасия) –жена Василия 1912 г. р. (40 лет);
Шура (Александр) – сын Василия и Анастасии 1935 г. р. (17 лет) – первенец;
Валя (Валентина) – дочь Василия и Анастасии 1937 г. р. (15 лет) и моя родная тётка;
Агафья (Ганя) – мать Василия примерно 1879 г. р. (73 года);
Дуня (Евдокия) – мать Анастасии 1879 г. р. (73 года);
Григорий – отец Василия и муж Агафьи.

Президент большой страны
Выкрал президента малой
Чтобы нефть за полцены
Выкачать в стране той рьяно.

Хоть Натуро* не святой,
Не имеешь права
В рот заглатывать большой –
Президента хавать.

* вымышленное имя.

Опять всего лишь девять ба'ллов,
Но не подумайте, что шторм.
Очков осталось очень мало
Для неоце'ненных платформ.

Вас много, баллов не хватает –
Пустить ракету, дать звезду.
А кто коробочку желает?
Тут лишь руками разведу.

Опустошен, поизносился,
Алтын, в придачу три гроша*.
Сундук со златом мне приснился,
Проснулся – нету ни шиша.

И вот пишу я всем куплеты –
Голь, что на выдумке хитра.
А некоторым шлю сонеты,
Полушку подали вчера.

* всего девять копеек (алтын - 3, грош - 2 копейки)

В рот смотрят мне четыре глаза!
Чего высматривают там?
Какая дёрнула зараза
Меня улечься в кресло к вам!

Впустили мне бензокаин
Установили коффердам,
Трущобы кальцевых руин
Заполнил гель – прям Амстердам.

Лежу и думаю, скорей бы
Пройти известные пути.
Живым уйти отсюда мне бы.
Быстрей включай, крути, верти.

И понеслось – ретректор, зонд,
А с ними зеркало нырнуло
В мой настежь им открытый рот.
Немного в сон вдруг потянуло.

Врач и сестра вдвоем усердно
Как пианистки на рояле
Стучали по зубам отменно.
Отсутствовал лишь зритель в зале.

В черёд ступает экскаватор,
Мешает шпатель лихо смесь,
Несётся мыслей эскалатор...
Зачем пришёл сюда я днесь?!

Рука врача за бормашиной –
А сердце в пятки залегло.
Бур погрузился в грот глубинный
Глаза от ужаса – стекло.

Запрыгнул штопфер, потоптался,
Прихлопнул белый матерьял.
А полировщик изгалялся –
Тем самым форму он придал.

И вот я праздную победу
Не над врагом, а над собой.
Был истреблëн мой зубный не'дуг.
Ночным мученьям дан отбой.

Ты взрослый дядя скажет кто-то.
Чего дрожать, бояться, дрейфить?
А этот страх родное что-то.
Я с ним дух детства хочу встретить.

Я возражаю "возроженьям"
"Ушол" с грамматики контент.
Увы, но портит впечатленье:
"Ашибки" — да, "опикси" — нет.

"Из под" пера выходят мысли,
Но крылья многих ранены.
Я не ищу в "ашибках" истин,
Но с ними краски затуманены.

Порой увижу — хоть "отреж",
Корява фраза в окончанье.
Согласно... – дательный падеж
Винить* кого? Образованье?

Поэт грамматику порой
На свой укладывает лад.
Тогда из букв "сложиться" строй
И лишь одну поместят Над*.

"Ашибка" слово "огаляет",
На нëм внимание лежит,
От нити стиха отвлекает,
Полëт из фразы "убежыт".

А "по прибытию" быть может
У Вас сложится мнение,
Что снова дательный — но всё же
Предложный* тем не менее.

Я педантичен, скажешь ты, – Придирчив или "превиледрив".
Такой как есть, увы-увы.
Но не хочу быть надоедлив.

Я не исправить Вас хочу —
Вниманье Ваше обращаю.
На то, что Ваше «Я "личу"»
Лететь не может — удручает.

Что выше изложил я здесь —
То аллегории приëм,
Который я с улыбкой днесь
Поведал Вам — Вы не причём.

* согласно кому или чему —дательный падеж. Но часто склоняют в винительном падеже.
Правильно: согласно закону (правилу, договору, обязательству)
Неправильно: согласно закона (правила, договора, обязательства)

- слова, употреблëнные выше в правильном написании:
- возражения;
- ушëл;
- ошибка;
- описка;
- из-под;
- отрежь;
- сложится (что сделает?)
Над* { одну букву в слове выделяют заглавной (большой), давая понять, что это не ошибка. Например, "ТвАрец" – сознательное написание слова};
- оголяет;
- убежит;
- по прибытии в предложном падеже, так же как по прилëте, а не "по прилëту"
- привередлив;
- лечу;

Боюсь нарваться на неистовый поток критики😆

За наследство люди бьются
До иссту'па. И тогда
Нити родственные рвутся.
Все горазды кто куда.

Мани-мани прикорманить,
Золотишко притулить.
Объегорить, одурманить
Хочет каждый и срулить

С нажиты'м наследством с поля
Интересов остальных,
Чтобы меньше была доля
У наследников простых.

Тех которых объегорить
Как два пальца намочить.
Ну а если станут спорить,
Надо рукава сучить.

Недостойный не имеет
Право что-то поиметь.
Кому драка душу греет —
Хочется других раздеть.

И оставить их ни с чем,
Может кинув кость в подарок.
А потом создать проблем
И не важно если жалок.

Тут есть выхода лишь два:
По рукам — договорится —
Не качать нигде права
Пока есть чем поделиться;

А второй — идти судиться,
Денег кучу отдавать.
Дëшево не порядиться
И ночами Вам не спать.

Правда тут забыл я третий
Выход — он совсем простой.
Обо всем забыть на свете,
Чтоб не быть такой-сякой.

Я за честность, справедливость,
Если прав — дам по зубам.
Так чтоб больше и не снилось
Грабить правах, фигу вам!

Долго решался на эту публикацию. Решился

Ну как ей жить, чтоб не насрать
Под дверь тому, сему, другому
Из уст несётся: «ЯЖЕМАТЬ*, –
И, – Не могу я по-иному».

Стереть, впаять, закрыть, уделать
Еë задача, и не важно
Зачем ей надо это сделать.
Наметив цель, идёт отважно.

Вы люди в страхе трепещите
От ейных писанин и дел.
И с председателя взыщите,
Что он взыскать с неё хотел.

Но крепок люд наш оказался
Не поддался на возглас тот.
Во всем да взял и разобрался
Кто человек, а кто здесь скот.

Но мало ж ей, краёв не видит,
Вошла во вкус и понеслось.
Нас всех ведь просто ненавидит
За то, что говорят ей брось.

За то, что говорят ей хватит,
Довольно, далеко зашла.
Но бочку она снова катит
Не просто так она пришла

В наш дом с потрепанным уставом,
Навязанным своим порядком,
Обвивши все вокруг удавом,
Ну просто охренеть как гадко.

Ей силы некуда чтоль деть?
В округе всё она порушит.
Удав не отпускает ведь
Пока он всех не передушит.

Метафора сия не нова.
Спесь надо выбить и гнать вон,
Разболтанность сковать в оковы,
Забыть её как страшный сон.

* устойчивое выражение, характеризущее молодых мамочек, полагающих, что если она мать, то права во всём и заявляющая о том, что она мать по любому поводу в тему и не в тему

Что скрывать? Люблю я эксы
Напеку я их как кексы
И раздам поэтам ниц
Хоть не вижу я их лиц.

Нету удержу внутри
Когда мой огонь горит.
Прочитал и улыбнулся,
Вот опять стих подвернулся.

И один другого краше.
Мах, Amrita, Ольги, Саша
Что творите вы со мной,
С головой моей больной?

И Полина, и Елена,
Да и Настя, Громов Его,
И Василий, и Надежда
Тут успеть бы бегать между.

Лена, Люба, Дима, Света
Пишут ночью до рассвета
И Марина на верблюде
Смеху надарила людям.

Игорь Юрченко, Оксана
Бередят на сердце рану.
Вот Татьяна объявилась
В мои мысли она вли'лась

И Зарета пишет ловко
И откель така сноровка?
Юля правда пишет грустно,
Но изящно и искусно.

А Георгий как Маршак,
Он в поэзии большак.
С юмором он или без
От меня большой вам экс.

Спасибо добрые, чуткие поэты
За ваше теплое и нужное творчество!
Не обессудьте, если кого забыл.
Я не специально.
До новых встреч!